Дискуссионное исследование действующего и перспективного законодательства


Прикладная юридическая психология - ред. А.М. Столяренко.



8.6. Визуальная психодиагностика криминальных признаков личности.



Главная >> Юридическая психология >> Прикладная юридическая психология - ред. А.М. Столяренко.



image

8.6. Визуальная психодиагностика криминальных признаков личности


Нужно обойти антиплагиат?
Поднять оригинальность текста онлайн?
У нас есть эффективное решение. Результат за 5 минут!



Значимость морфологических, функциональных и сопутствующих признаков. В обыденном сознании бытует расхожее мнение о том, что скошенный лоб,, «ястребиный» нос, тонкие «змеевидные» губы, а также татуировки, клички,, жаргон, уголовная жестикуляция и пр. — неотъемлемые признаки людей, находящихся в противоречии с законом, преступников. Данная точка зрения, сформировалась и продолжает существовать под воздействием идей Ч, Лом-брозо, Э. Кречмера, догматов френологии, физиогномики, оттесняя процесс; научного познания и заменяя его по существу предубеждением и штампом.. Сказывается влияние и ряда детективных произведений, фильмов, взявших на себя роль трансформатора массового физиогномического опыта, отдельных журнальных и газетных публикаций.

Не подвергая критическому анализу псевдонаучные теории, литературу* детективного жанра, средства кинематографии, публицистику, заметим, что по сравнению с «человеком с улицы» сотрудник правоохранительных органов' находится в ином положении. Поскольку эффективность его деятельности4 зачастую прямо связана с успешностью распознавания лиц, причастных преступной среде, в правоохранительной практике накоплен определенный опьг^ изучения личности с позиций ее асоциального заражения, опыта, статуса, действенности.

В юридической психологии выявляемые признаки группируются в три блока согласно принятой в криминалистике классификации:1

I блок — морфологические: особенности телосложения; строения лица, головы;

II блок — функциональные: речевое поведение (высказывания), жаргон; невербальное поведение (движения и действия), знаки визуального тайного-общения (язык жестов, поз, мимики, взгляда);

III блок — сопутствующие: особенности одежды, обуви; татуировки^1 шрамы; носильные вещи; растительные покровы на лице, голове. ~у

При выявлении криминальной принадлежности личности сотрудниками ОВД по психологическим признакам в исследовании2 установлена следующая иерархия их значимости В табл. 8.1 приведены ранговые места морфологических, функциональных и сопутствующих признаков в суждениях сотрудников уголовного розыска и следствия при идентификации лиц, причастных к преступной деятельности. Материал опубликован на http://зачётка.рф

Морфологические признаки. Рассмотрение признаков первого блока приводит к выводу о невысокой значимости анатомии лица, головы, телосложения при оценивании криминальной принадлежности личности. При этом некᴏᴛᴏᴩая склонность сотрудников правоохранительных органов все же учитывать морфологические особенности не будет результатом руководства положениями о фатальной связи антропометрических характеристик человека с его индивидуальными и криминальными особенностями. Ссылки на «узкий лоб», «приплюснутый или крючковатый нос», «маленькие глубоко посаженные, колющие глазки», «неблагородное выражение лица» и т. д. — действие не столько физиогномических, сколько национальных примет.

 

1 Снетков В. А. Использование признаков внешности в работе ОВД. - М., 1993.

2 Аминов И. И. Изучение психологии собеседника в деятельности сотрудников правоохранительных органов. — Ижевск, 1998.

Проявление «каузальной атрибуции» в виде этностереотипической добавки к устойчивому «криминальному портрету» нередко находит подтверждение в иронических прозвищах подозреваемых лиц иной, чем сотрудники, национальности. Материал опубликован на http://зачётка.рф
Действие этнического стереотипа в форме «вербальной стигматизации» (клеймения, деперсонализации) представителей «иной» национальности на основании особенностей внешности нередко блокирует адекватное восприятие индивидуально-личностных особенностей собеседника.

В целом низкая рейтинговость криминальных признаков, относимых к морфологическому блоку, может объясняться ситуативным влиянием на характер непосредственных впечатлений, неоднозначностью интерпретации физического облика человека.

Таблица 8.1. Иерархия значимости психологических признаков

 

 

№ п/п

Наименование признака

Процент суждений

Ранг значимости

 

 

I блок

1

2

Морфологические

 

 

Строение лица, головы

9,3

6

 

 

Отметим, что телосложение

 

7

 

 

II блок

1

2

3

 

4

Функциональные

 

 

Речевое поведение (высказывания)

28,5

1

 

 

Жаргон

13,6

3

 

 

Невербальное поведение (особенности движений, действий)

14,2

2

 

 

Знаки визуального тайного общения

10,3

5

 

 

III блок

1

2

3

4

Сопутствующие

 

 

Важно заметить, что одежда, обувь и пр.

3,1

8

 

 

Растительные покровы на лице, голове

2,3

9,5

 

 

Шрамы

2,3

9,5

 

 

Татуировки

12

4

 

Функциональные признаки.
Стоит отметить, что основная причина необходимости внимания сотрудников функциональным признакам при выявлении антиобщественной личности, согласно ряду исследований,1 — социокриминальное расслоение современной преступности.
С одной точки зрения, в ней наблюдается процесс всемерной маскировки криминальной принадлежности частью профессиональных преступников, проявляемый в демонстрации «респектабельности» (недопущении традиционных атрибутов асоциальной субкультуры, татуировок, жаргона и пр.), а также здорового образа жизни (ни спиртного, ни наркотиков, занятия спортом). Новое поколение преступников может демонстрировать семейные устои, чадолюбие, старательное выполнение рабочих («мирских») обязанностей. Бывает, что они уважаемы в глазах коллег по работе, что характерно для новой генерации «благопристойных» уголовников «идейным» уклоном. С другой стороны, наблюдается стремление непрофеесиональных, в основном начинающих, правонарушителей к личному и груй новому самоутверждению в преступном мире через сознательное и открыто подражание устоявшимся криминальным традициям.

 

1 См.: Алферов Ю. А. Пенитенциарная социология: аудиовизуальная диагностика (татуировки, жесты, жаргон). В 2 ч. - Домодедово, 1996; Пирожков В. Ф. Законы преступного мира молодежи (криминальная субкультура). - Тверь, 1994; Человеческий фактор в правоохранительных системах. - Орел, 1996.

 

Среди признаков функционального блока при криминологической идеи тификации выделяются особенности речевого поведения (высказывания):

• демонстрация социальной зрелости и нравственной чистоты (непротиворй чивость, аргументированность, мотивированность суждений без необходимости без требований к ϶ᴛᴏму со стороны сотрудника правоохранительных органов);

• преобладание однообразных фраз-паразитов, характеризующих умей венное развитие особого рода;

• большая выразительность рук, нежели речи (постоянная помощь себе разговоре руками);

• повышенная готовность к самозащите, обнаруживающаяся в постоянном и жестком самоконтроле поведения, в мгновенной реакции на опасные ситуации;

• игра в «несгибаемость», корпоративную «честность», спекуляция начувствах товарищества, коллективизма;

• возмущение по незначительным поводам (неадекватность реакций на безобидные слова, замечания или действия сотрудника);

• парадоксальное сочетание в речи искренности и лживости, безволия упрямства, изворотливости и примитивизма, чувства ненависти к себе пей добным и групповой сплоченности, женоненавистничества и сексуально! озабоченности при крайней нестабильности каждого из данных качеств;

• в силу отработанных защитных механизмов — завышенная самооценку, склонность считать себя, ϲʙᴏю судьбу особенными, исключительными;

• самооправдание, выражаемое в максималистских, циничных заявлениях; типа: «преступно государство, а мы — его верные подданные»; «воруют все кто смел, дай только волю»; «все люди — враги» и пр.;

• стремление сохранить дистанцию в отношениях с сотрудником ОВД, обезличить его, видя в нем исключительно определенную социальную роль, а не живого человека.

Жаргон («блатная музыка», «феня») используется преступниками как средство общения между собой и потому может невольно проявляться в речи во время допросов.

На сегодняшний день сведения о жаргонном языке лиц, подозреваемых в преступной деятельности, будут такими же актуальными, как и много лет назад, когда Д. С. Лихачев повествовал о том, что подобный материал ценен не •только даннымологией отдельных слов. Этот язык содержит в себе всю идеологию, все коллективные представления и коллективные эмоции как воров, так и прочих асоциальных лиц.1

1Словарь тюремно-лагерно-блатного жаргона. - М., 1992. - С. 368.

Употребление жаргонных слов лицами, причастными к криминальной среде, предназначено для: зашифровки мыслей и тем самым обеспечения живучести преступного сообщества; самоутверждения в преступной среде или подчеркивания превосходства сообщества преступников над другими людьми (например, в преступном сообществе все люди делятся на «гавриков», «шиб-здиков», «волосатиков», «дубаков», а чины милиции — на «легавых», «лягушек», «жаб», «псов», «снегирей», «клух»); распознавания «ϲʙᴏих» и выделения их в особую касту по специализации (например, различаются несколько разновидностей воровской профессии: «мойщик» — вокзальный вор или лицо, обкрадывающее спящих в вагоне пассажиров, совершающее кражу у пьяных, «охотник» — нищий профессионал, «барабанщик» — квартирный вор, стуком в окно или звонком предварительно проверяющий отсутствие хозяев, «ти-хушник» — вор, совершающий кражи из незапертых квартир, и пр.); выявления лиц, имеющих намерения проникнуть в криминальное сообщество, что позволяет «изобличать» подосланных властями агентов, знающих только основы языка; отражения внутригрупповой иерархической структуры (по обозначению членов сообщества терминами жаргона определяются их права и обязанности, система взаимоотношений: «косматый» — главарь группы; «валет» — лицо, прислуживающее авторитетам преступного мира, «взросляк» — совершеннолетний преступник и пр.) и т. д.

При декодировании «зашифрованной речи» криминальных лиц сотрудникам правоохранительных органов приходится сталкиваться с определенными трудностями. В первую очередь, от представителей криминального мира очень трудно добиться каких-либо объяснений тех выражений и слов, кᴏᴛᴏᴩые они употребляют. Подозреваемый, прошедший не один десяток допросов, вырабатывает в себе тактику запирательства. И ϶ᴛᴏт факт «запирательства», по мнению опытных специалистов правоохранительной системы, делает «уголовную тарабарщину» малодоступной пониманию, а сведения, содержащиеся в справочниках, словарях, энциклопедиях,1 в части освещаемой проблемы жаргона не всегда отражают быстро меняющиеся реальности преступного мира.

Во-вторых, отмечается постоянное обновление словаря уголовного жаргона, «удлинение» синонимического ряда входящих в него слов. Основная причина такого словотворчества — прогрессирование наркоманийной преступности, члены кᴏᴛᴏᴩой отличаются по большинству параметров от общей массы правонарушителей: уровню информированности, общей культуре, образованию, эрудиции. В связи с расцветом в стране наркоманийной преступности современный жаргон правонарушителя постоянно наполняется искаженными иностранными словами, медицинскими терминами («баядерка», «гейгерл», «гейшанка», «эвричка» и пр. — проститутка; «витамин С», «санта-мария», «хромосома жирная», «яйцеклетка товаристая», «эрзац-баба» — жена, сожительница).

В-третьих, смысл жаргонного слова может преображаться в зависимости от контекста фразы, конкретной обстановки, внешних обстоятельств. К примеру, слово «навернуть» означает «совершить», «что-то сделать», при ϶ᴛᴏм можно «навернуть скачок» — совершить кражу со взломом; «навернуть малину» — установить тайную квартиру; «навернуть бабки» — добыть денег; «навернуть фраера» — обмануть кого-либо.

 

1 Не стоит забывать, что вакутин Ю. А. Словарь жаргонных слов и выражений. Татуировки. - Омск, 1979; Бронников А. Г. Криминалистическое значение татуировок у правонарушителей. - Пермь, 1982; и др.

В-четвертых, прослеживается «популяризация» среди всех слоев населения жаргонных слов и выражений. Стоит заметить, что они употребляются не только правонарушителями, но и законопослушными гражданами (хотя и в шутку, из озорства, без жиганской и воровской патетики), что вносит иногда путаницу в процесс криминологической идентификации.

Необходимость иметь представление о жаргоне как инструменте изуче-4 ния преступника вполне объяснима, в противном случае общение с ним мо«| жет оказаться ограниченным, не полным и не доверительным, а незнание или неудачное применение жаргонных слов сотрудником ОВД может привес-; ти к резким конфликтным ситуациям.

Невербальное поведение (неосознаваемые, малоосознаваемые движения и действия):

• проявление настороженности в беседе даже на нейтральные темы: пристольный взгляд, прищуривание, наморщивание лба перед ответом (придание! лицу выражения проницательности — желание предугадать направление беседы, степень осведомленности сотрудника ОВД о событиях преступления);

• проявление подозрительности и скрытности (взгляд сбоку — углами глаз; движения рук, закрывающие лицо; взгляд в сторону; сокрытие ладоней и др.);

• проявление нервозности (активное движение рук, в первую очередь кистей и пальцев; частое покашливание, прочищение горла; учащенное моргание; покусывание губ или ногтей; избегание взгляда сотрудника; ерзанье и др.);

• неестественная веселость или развязность, примитивная бесцеремон-S ность (беззаботно открытая посадка — ноги или бедра широко расставлены;^ улыбчивость, демонстрация преувеличенного дружелюбия, когда обстановка? не располагает к ϶ᴛᴏму) и т. д.

Специфику невербального поведения представителя криминального мира Д.С. Лихачев1 связывал с обрывочным, «заторможенным» характером ре-, чевого синтаксиса, с пропуском подлежащего и сказуемого. Страх произнести лишнее, выдать себя или других из-за болтливости часто не разрешается ничем. Здесь-то и приходят «на помощь» телодвижения как результат разрешения напряжения в речи преступника, в среде кᴏᴛᴏᴩого к тому же не терпят многословия, где почти все понимается с полуслова, порой по одному взгляду или позе. Это обстоятельство порождает понимание специалистами ОВД необходимости владеть искусством толкования ϶ᴛᴏго особого языка — языка телодвижения, проявление кᴏᴛᴏᴩого обусловлено импульсами подсознания. Отсутствие у собеседника возможности подделать данные импульсы позволяет доверять ϶ᴛᴏму языку больше, чем обычному словесному каналу общения.

Знаки визуального тайного общения — «ручная феня» (осознаваемое невербальное повеление). Использование знаков тайного общения особенно распространено в среде мошенников, картежников, наперсточников, проституток, преступников, отбывающих наказание в местах лишения ϲʙᴏбоды. Так, у картежных игроков для передачи информации могут быть использованы наиболее естественные жесты, движения глаз и др. Знаки визуального тайного общения позволяют: передать информацию с тайным содержанием при всех, на значительное расстояние или при таких условиях, когда невозможно ее пере-

дать при помощи речи; обеспечить быстроту передачи информации; быть понятным только для определенного круга.

К примеру, психологическими исследованиями1 установлено, что зажатый в кулаке указательный палец будет индикатором скрытности человека, неуверенности в ϲʙᴏих словах и действиях, а следователи утверждают, что при проведении очных ставок ϶ᴛᴏт жест обозначает сигнал о безвыходном положении: «Обложили доказательствами». Жест, когда двумя раскрытыми ладонями изображается фигура, подобная букве «Т» — сигнал о серьезности обвинений, грозящих тюремным заключением, что на жаргоне обозначается терминами: «крышка», «амба», «крепко сел». Вращение двух указательных пальцев, направленных друг к другу, говорит о неопределенности или неуверенности в чем-либо и т. д.

Наблюдение за глазами, жестами осужденных также будет одним из способов получения весьма важной информации. Так, подмигивание в сочетании с поглаживанием подбородка означает «подойди ко мне»; потряхивание рукой на уровне груди, напоминающее встряхивание пыли, и попеременное подмигивание — «не подходи»; если шулер подмигнул левым глазом и сжал пальцы в кулак, а потом резко разжал их — означает, что у него на руках подтасованная карта и напарник может ходить «ва-банк».

К числу опознавательных сигналов относится и условное движение пальцев.
Стоит отметить, что особенно оно распространено у воров и картежных шулеров. Так, для определения «ϲʙᴏего» в игре могут быть использованы резкое, частое подмигивание и многократное соединение в кольцо большого и указательного пальцев; если напарник по игре сжал напряженно кулак — «крой всеми деньгами». Рука, сжатая в кулак при оттопыренных указательном пальце и мизинце, резко подносимая к подбородку или к горлу, означает приближение опасности и др.

Сопутствующие признаки. По данным табл. 8.1, среди признаков, указывающих на принадлежность лица к преступной среде, весомое место занимают татуировки («наколки», «регалки», «картинки», «прошивки»).

В психолого-юридических источниках в зависимости от содержания (тематической направленности), ценностно-функциональной значимости используемой символики все татуировки разделяют на: сигнально-обособительные, лич-ностно-установочные, стратификационно-информационные, мифологические и культовые, антирелигиозные, уголовные, сексуально-эротические, художественно-декоративные, юмористические, сентиментальные (памятные) и профессиональные (символика различных профессий).2

Сегодня наблюдается многообразие социально-психологических функций уголовных татуировок. Стоит заметить, что они будут не только знаками общения правонарушителей между собой. В ϲʙᴏем содержании и локализации на различных участках тела татуировки близки преступнику по духу, его специализации, конкретному уголовному делу (могильный крест - «масть» убийцы; вытатуированный доллар — совершил ограбление; три точки у девушек на руке — воровка и т. д.), могут многое рассказать о вкусах их носителей (изображение женщин, рюмок, шприца и пр.), выдать некᴏᴛᴏᴩые биографические данные (МТ — Матросская Тишина, КПР — Казанский приемник-распределитель, год рождения и пр.), свидетельствуют о членстве в определенной преступной

1 Словарь тюремно-лагерно-блатного жаргона. — С. 368.

1 Рюкле X. Не стоит забывать, что ваше тайное оружие в общении. - М., 1996. - С. 151.

2 Пирожков В.Ф. Указ. соч. - С. 134.

общности (изображение решетки, креста, карт, шприца и пр.). Исключая выше сказанное, татуировка среди других особых примет указывает на устойчивые личностные характеристики, отражающие ее ценности, образ мыслей, установки («Не встану на колени»; «Не подам руку ментам»; изображение кота — беглец по натуре; изображение якоря с узлом — «завязал» и т. д.).

Отметим, что тенденции, связанные с феноменом татуировок у преступников на современном этапе, заключаются в следующем:

• большинство преступников наносили татуировки только в возрасте до) 28—30 лет, будучи еще подростками. Обычно данным отмечалось пребывание'М воспитательно-трудовых колониях. Рано или поздно перед ними встает вен прос о том, как очиститься от следов «лагерной культуры».

• профессиональные преступники «новой волны» не носят на ϲʙᴏем тейй татуировок; авторитетные рецидивисты следят за тем, ɥᴛᴏбы ϶ᴛᴏго не делал молодые, перспективные в криминальном плане преступники. Причиной подобных «табу» будет понимание, что татуировка — «визитная карточка» кᴏᴛᴏᴩая мешает осуществлению антиобщественной деятельности;

• молодые, начинающие преступники зачастую наносят татуировки без относительно интерпретаций, изложенных в справочных изданиях, побуждаемые мотивами отождествления себя с преступной средой, украшательства

• различные касты криминалитета, а также отдельные индивиды могу вкладывать ϲʙᴏй (не одинаковый по регионам) смысл в татуировки. Подлинную семантику татуировок можно понять только в комплексном изучений! конкретной личности преступника.

В перечне сопутствующих признаков криминальной специфики ветречаются: постоянное ношение рубашки с длинными рукавами, скрывающей татуировки; манера носить кепку, надвигая ее на глаза; модная в уголовной среде одежда (преимущественно спортивного покроя), ношение четок, стальных крестов на цепочках. При этом по данным особенностям не следует делать) поспешных выводов об антиобщественной сущности их обладателя, так катб при выборе стиля одежды, прически, украшений и т. д. нередко сказывается влияние множества не зависящих от индивида факторов (социальная мода, рабочая обстановка, материальные возможности и пр.).

Выявление криминологически значимых признаков сотрудником праврохранительных органов позволяет ϲʙᴏевременно пресекать преступные замыслы, недозволенные связи, имеет практическое значение в исследовании! психологических и социальных характеристик конкретной личности:

• ее принадлежности к определенному преступному сообществу (ворам, грабителям, рэкетирам, насильникам, наркоманам и т. п.);

• степени криминальной зараженности, статуса, действенности;

• внутреннего отношения к труду, дисциплине, государственной и частной собственности, к другим людям, к представителям правоохранительных  органов, закону, правилам человеческого общежития и общечеловеческим ценностям.

 









(С) Юридический репозиторий Зачётка.рф 2011-2016

Яндекс.Метрика